Историческая правка: как принимали российскую Конституцию»

Скважины вместо заводов: за счет чего растет российская экономика»

Трудности расставания: что будет с Brexit в случае отставки Терезы Мэй»

Переход из большого спорта: чем глава оргкомитета ЧМ займется в ВЭБе»

Связь-банк на сдачу: как ВЭБ избавится от ненужного актива»

Arrow
Arrow
Slider

Возраст согласия: готовится ли Кремль к пересмотру Конституции»

Желание Кремля обеспечить стабильность политической системы и после 2024 года делает конституционную реформу более чем вероятной

Председатель Конституционного суда (КС) Валерий Зорькин заговорил об актуальности вопроса правки российского Основного закона. Одновременно в публичном пространстве — от анонимных Telegram-каналов до экспертного сообщества — активизировалось обсуждение всевозможных конституционных реформ, начиная с трансформации института президента и заканчивая переменами в местном самоуправлении. Элита готовится к транзиту власти, крайний срок которого определен 2024 годом.

Испытания на прочность

Вопрос правки российской Конституции важно обсуждать в контексте двух дискуссионных рамок. Первая непосредственно связана со статусом Основного закона, и на протяжении всех 18 лет существования «путинского режима» этот статус неоднократно менялся. В течение первых восьми лет Конституция была своего рода «священной коровой», дух и букву которой оберегал лично Владимир Путин, не желавший пугать элиты и Запад превращением России в авторитарную страну с нестабильным конституционным законодательством. В преддверии передачи власти Дмитрию Медведеву президент постоянно повторял, что правка Конституции для молодой демократии — опасная тенденция, хотя и касалось это в первую очередь вопроса об ограничении количества сроков президентского правления.

Вслед за этим, с 2008 по 2016 год, наблюдался новый этап мягкой, если угодно, «оперативной» конституционной правки, не затрагивающей каркас политической системы. Сначала руками Дмитрия Медведева вносятся поправки, в частности, увеличивающие срок правления президента с четырех до шести лет, а полномочий Госдумы — с четырех до пяти лет, затем, в 2013 году, произошло слияние Верховного суда и Высшего арбитражного суда. Именно тогда, впервые за все время нахождения Путина у власти, активизируются разговоры о глубокой конституционной правке, о недостатках Основного закона, что подогревалось приближением психологической даты — 20-летнего юбилея Конституции. Наблюдалось первое публичное соревнование инициатив, пусть и пока весьма косметических: 7 ноября 2013 года Владимир Путин на встрече с заведующими кафедрами конституционно-правовых дисциплин российских вузов был вынужден отбиваться от многочисленных реформаторских идей, его позиция была подчеркнуто жесткой — Основной закон должен оставаться стабильной основой конституционного строя страны.

С тех пор Конституция была в целом неприкосновенна, но значительное влияние на вероятность тех или иных политических реформ стали оказывать внешние условия, радикально изменившие положение России: санкции, политика сдерживания, виртуальные войны и военные кампании, игра без правил — все это во многом обесценило значимость любых формальных институтов, и гарантирующая стабильность Конституция не стала исключением. Сейчас у Кремля больше нет психологических барьеров на пути конституционной реформы: Основной закон перестал быть «неприкасаемым», а опасения показаться «авторитарными» перестали волновать руководство страны (эти страхи были актуальны в контексте попыток нормализовать отношения с Западом, но сегодня тут утрачены последние надежды). Наконец, полностью деморализована либеральная оппозиция 1990-х годов, для которой Конституция 1993 года — демократическое завоевание, а не отправная точка для построения в будущем нового авторитаризма. На сегодня нет ни политических, ни психологических, ни моральных препятствий, которые могли бы сдержать рвение конституционных ревизионистов.

Вопрос транзита

Но для запуска конституционной реформы этого недостаточно: нужна конкретная цель, задающая ориентир для преобразований. И тут как раз и появляется вторая дискуссионная рамка — политтехнологическая, связанная непосредственно с проблемой транзита власти до 2024 года.

Работа над проектами конституционной правки велась на протяжении третьего президентского срока, но значительно ускорилась в 2017 году — в преддверии выборов. Группы влияния, понимающие значимость предвыборного периода, попытались встроиться в процесс подготовки президентской программы, тем самым обеспечив себе будущее место в поствыборной системе. На конец 2017-го — начало 2018 года администрация президента была буквально завалена проектами конституционных правок, поступавших отовсюду — из Совета безопасности, ЦСР Алексея Кудрина, силовых структур, подразделений самой АП. Но момент был выбран неправильно: Путин не захотел заниматься вопросами масштабных политических реформ во время избирательной кампании.

Сейчас выборы позади, Владимир Путин выходит на финишную прямую своего формально последнего срока. Потребность в скорой подготовке конституционных преобразований становится фоновым раздражителем и для президента, и для элит. Катализатором тут выступили новые внутриполитические тенденции — падение рейтингов президента и партии власти, проигрыши на губернаторских выборах, растущая токсичность «Единой России». Новая реальность требует антикризисного политического управления и некой решительности, а для проявления решительности нужно как минимум понимать направление, в котором движется страна. Неслучайно, например, снова обрела смысл мечта о двухпартийной системе, что тесно связано с девальвацией ценности партии власти и желанием заняться оптимизацией партийной среды.

Контуры реформы

Об этой идее, в частности, говорится и в статье Зорькина. Несмотря на попытку «защитить» Конституцию от радикальных перемен, глава КС переходит от принципа ее «сбережения» к идее «развития потенциала» и задает определенные направления для будущей реформы. Это усиление парламента, конституционное оформление администрации президента, встраивание местного самоуправления в систему государственной власти, перераспределение полномочий между Федерацией и ее субъектами, а также содействие формированию двухпартийной системы (через реформу избирательного законодательства). Интересна и его отсылка к доктрине «живой» Конституции: это означает, что можно не сильно менять букву закона, но вот дух можно «адаптировать» к новой реальности через конституционные федеральные законы. То есть вероятна попытка более широкой практики «интерпретации» Конституции через федеральное законодательство, что есть гораздо более гибкий инструмент регулирования, чем правка Основного закона. И тот факт, что Зорькин против радикальных изменений Конституции, выглядит как попытка подчеркнуть здесь кремлевскую монополию, пресекая любой «реформаторский зуд» у околовластных желающих и гарантируя, что точечная правка не откроет ящик Пандоры.

За пределами осторожных формулировок Зорькина вариации конституционной правки выглядят гораздо шире: тут упоминаются и передача значительных властных прерогатив Госсовету или Совету безопасности (в таком случае и Путину как бывшему президенту во главе одной из этих структур), и укрепление администрации президента (возможны даже варианты слияния с правительством), и введение понятия идеологии, плюс реформы силовых структур. На слуху и глубокая реформа партийного поля: избавление от малых партий и ставка на ОНФ как базу для развития новой левоцентристской партии, которая могла бы попеременно с «Единой Россией» носить звание партии власти.

Подготовка к реформе выглядит не только первым шагом к транзиту власти, но и ответом на падение политической управляемости. Поскольку прежние механизмы перестают быть эффективными, конституционная реформа призвана и решить текущие политтехнологические проблемы, и приступить к формализации постпрезидентского статуса Путина. Не исключено, что будущая конструкция власти позволит ему продолжать заниматься стратегической и геополитической повесткой и избавит от социально-экономической рутины. А Кремль попытается оптимизировать политические механизмы так, чтобы система даже при росте протестных настроений оставалась максимально управляемой.

Об авторах

Новости сегодня

Татьяна Становая
руководитель аналитического центра R.Politik
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.
Источник: РБК

Опубликовано в Статьи
xx)) ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?:: :?: :!:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Подписаться на свежие новости

Введите свой e-mail:



Нажмите Ctrl+D , чтобы новости всегда были рядом
Рейтинг@Mail.ru